ЧТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ДРАМАТУРГ? Критик Пукин Б.Ж. накинулся на спектакль. И давай громить. Это для нас, простых зрителей-ротозеев, спектакль представляет собой такое культурное мероприятие, на которое надо сначала прилично одеться, а потом, в конце, хлопать в ладоши. Для критиков же это законная добыча. Критики спектаклями питаются. Для них спектакль, это их пища в прямом физиологическом смысле: жиры, белки и углеводы. Критик Пукин Б.Ж.: "Автор хотел сказать своей пьесой совсем не то, что поставил режиссер. Что хотел автор, может знать только критик". А далее двумя предложениями, ибо краткость сестра таланта, плюгавый Б.Ж.Пукин изящно формулирует, что же хотел сказать автор на самом деле. Драматург, всемирно известный тормоз, не смог свою мысль сформулировать кратко. Написал без пяти минут классик пятиактную пьесу на три часа. Кто сегодня так пишет? А критик Пукин Б.Ж. тут как тут. Раз, и с блеском все мысли драматурга изложил двумя гладкими предложениями. Это еще раз доказывает, что пьесы должны писать критики. Тогда в театре все будет кратко, как и принято у сестер таланта. Можно будет по три спектакля за вечер забацать. А драматурги, если им уж очень хочется, могут писать пятиактные рецензии... И сами их кому-нибудь читать. А еще критик Пукин Б.Ж. придрался к актерам, что те играют не жизненно. Не владеют искусством переживания... Подменяют его ремеслом представления. Особенно актрисы. Помните классика? "Из всех искусcтв - важнейшим для нас является искусство переживания"... А какие переживания, какая, к черту, правда жизнь, если актер даже сильно разволновавшись, не может по ходу пьесы сделать ничего стоящего. Чего душа просит. Не может просто уйти со сцены хлопнув кулисой лишь из-за того, что это не предусмотрено мизансценой. Не может, наконец, избить драматурга или, психанув по ходу действия, закинуть на софиты или куда подальше режиссера. В результате, после спектакля он уже вообще не может ничего. Выжатый лимон. Ни искусства переживания не может, ни искусства представления не может тем более. Даже с виагрой. Никому он становится ненужным. И остается актер наедине с выхолощенной эстетикой, весьма абстрактной и платонической по свидетельству близких. Оформление современного спектакля эстеты называют сценографией. В данном случае сценограф, по авторитетному заключению Б.Ж.Пукина, человек несовременный. Он не использовал, как сейчас принято, скрытые возможности текста, красоту и брутальность голого задника и голого актерского зада. Кто ж сегодня так одевает актеров "для раскрытия их внутреннего мира", если при каждом удобном случае они сами спешат раздеться на сцене?! Актеры, как бывало еще при царе горохе, выходят на сцену в театральных костюмах, что мешает им красиво двигаться, имитировать намеки на секс в современном понимании этого затасканного слова. Многим безвозвратно ухудшает дикцию, с которой и так проблемы. Поэтому наивных зрителей, жаждущих высокохудожественного откровения, надо предупреждать заранее, до покупки билетов, что они ничего такого не увидят. ....................................................... Желтая пресса добралась до драматурга, находящегося в творческом запое. И попыталась задать вопрос в лоб: что он хотел сказать своей последней пьесой. А он лыка не вяжет, только мычит. Как Герасим из "Му-му". Но не на тех он напал. Желтая пресса, если чего задумала - добьется вопреки и не взирая. Поэтому журналисты сели рядом с драматургом и, выпив по штрафной, стали наливать себе столько же, сколько и тот себе. И, сравнявшись с без пяти минут живым классиком в градусах, в задушевной неторопливой беседе, при большом взаимном уважении много что почерпнули. Практически, все. Желтые редакторы желтых СМИ надеются, что когда желтые журналисты выйдут из запоя (по специально разработанной для них схеме выхода), они расскажут читателям о том, что же хотел сказать драматург в своей пьесе. И перескажут своими словами новые, самые свежие его соображения о смысле жизни вообще, и лично о критике Пукине Б.Ж. (с) 2007, А.Соловьев