ПУСТОЕ МЕСТО Хведоров Федр Федрыч неожиданно для себя обнаружил, что стал невидимым. Или почти. Что, между прочим, еще хуже. В самом, можно сказать, неприличном месте обнаружил свою невидимость - в городском автобусе. Посреди "сельдей в бочке". Когда его стиснули, да так, что большой "пивной" живот мужика, давившего на Хведорова слева, встретился с бедром пышной дамы, давившей справа. А Хведорова, бывшего между ними, как будто там и не было. Будто Хведоров - пустое место. Они давай меж собой собачиться... Это очень Хведорова обидело. О чем он сказал на обе стороны, и за что получил по заслугам сразу с двух сторон. А кондуктор следом через весь салон: - Ездют тут всякие с льготными проездными, только место полезное занимают! Вот и на прежней работе, где еще недавно Хведоров был большим начальником, где его вроде бы уважали, как большого специалиста и мудрого человека, он, начинающий пенсионер, решил безвозмездно передать опыт молодым. Пришел в разгар рабочего дня и стал раздавать нерастраченные полезные советы, которых у него накопилось за время службы много. Народ благодарил, но пытался увернуться. Или просто смотрел сквозь него, как сквозь пустое пространство. - Пропадут они без моих советов,- твердо решил Хведоров, но никто его все равно не понял. Из заведений культуры у пенсионера больница на первом месте. Хведоров долго не мог втиснуться в предрассветную очередь в регистратуру, где страдальцы письменно оповещали врачей о предстоящих на текущей неделе болезнях. Но когда через пару дней дошел, наконец, до дверей кабинета, то оказалось, что он в очереди не числился. Хведоров исчез из списка! Пришлось с кем-то подраться, чтобы доказать свое существование и ворваться в кабинет после победы. Врач оказался не в настроении и смотрел поверх Хведорова вдаль. А тот пожаловался на свои ноги. Врач нервно сказал, что у Хведорова их пока две, а бывает и хуже - и то не жалуются. Очередей не занимают, как некоторые! Хведоров понял - грех жаловаться и грех места занимать в очередях, в которых его все равно нет. Хуже было на улице. Правда, через месяц-полтора. Когда Хведоров, чтобы обратить на себя внимание окружающих, прошелся по проспекту в почти настоящем фраке, пристроив в петлицу большущий гладиолус. На улице милиция, следящая за чистотой и порядком, придралась к его внешнему виду и препроводила к себе в куда надо, чтобы сличить с картотекой. В картотеке он не был обнаружен и был занесен как новенький. А поскольку Хведоров при этом их словесно обидел за то, что "фотографировали с неправильной диафрагмой", то был посажен в обезьянник с подозрением на бомжевание и разнообразные нарушения... Тут уж Хведоров начал шумно оскорбляться по поводу общей ситуации. Уже на следующее утро требовал немедленно связаться с его с предприятием, где его каждая собака знает. Поскольку проработал без малого сорок лет... Шум поднял такой, что милиция связалась с кем следует. А отдел кадров ответил, что разыскиваемый ими Хведоров не предприятии не числится... При повторном официальном запросе также сообщили, что Хведорова Ф.Ф. нет на рабочем месте, поскольку он вышел на пенсию и больше не возвращался. После чего Хведорова выпустили. Но штраф взяли. Нашли нужные формулировки. Фрак вернул в прокат, заплатив за просрочку. На бывших сослуживцев Хведоров сильно обиделся, но об этом ни одной живой душе не сказал, чтоб не прослыть записным сквалыгой. В поликлинике же сказал какой-то санитарке, что думает о клятве Гиппократа, и вообще! Санитарка, несмотря на то, что была сильно пьяная, обещала доложить начальству про Гиппократа, когда то освободится. Приятелю-психотерапевту, который посоветовал во фраке прогуляться, чтобы стать заметным, все-таки сказал по-дружески, что тот дурак. Короче, каждой сестре по серьге. А сам Хведоров остался ни с чем. (с) 2007, А.Соловьев