ЗАСТОЛЬЕ
Все чинно сели за праздничный стол сразу после
курантов, а запели только после пятой. У некоторых она была
уже шестой. Но кто приятелям считает!?
За долгие годы песенной неразберихи люди отвыкли петь
по праздникам. Теперь все больше пьют в одиночку. И не поют.
Да и праздники теперь у каждого свои. А что поделаешь? Тем
более, что нынешнюю мелодию, даже выпив совсем чуть-чуть,
забываешь напрочь. Дурак дураком становишься, когда дело до
задушевного застольного пения доходит. Хоть рэп читай...
Локтями расталкивай челюсти жующих соседей и растопыренными
пальцами лезь им прямо в тарелки. Поучая непонятно кого и
непонятно чему сердитым настойчивым голосом.
Но свои же ветераны такого сдадут в психушку...
Первым, быстро приняв лишнего, начал зажигать Петр
Полуэктович. Из классического репертуара. Но начал с того,
чем раньше заканчивал: "Ой, мороз, мороз...". Хоть голос уже
не тот и слова плохо разобрать, а еще хуже запятые, из-за
вставной челюсти. Но спасла песню подтанцовка, состоявшая из
двух старинных подружек в платьях куртизанок, доставшихся им
в наследство от Дома Культуры... Эти шустрячки такие коленца
выкидывали, а как бэк-вокалистки так трепетно вскрикивали
"Ой!", что сорвали бурю аплодисментов и еще долго
пританцовывали и припевали на бис и на браво. Они подпели с
притопами и другие песни Петьки Полуэктовича, весь его
репертуар... Кто-то из молодых взял у них автограф.
Чем раззадорил и Марью Ивановну, которая тоже не лаптем
щи хлебала. Она исполнила свою неувядающую песню, от которой
кавалеры раньше падали сразу в штабеля - "Ты ж мене
пидманула, ты ж мене пидвела...". При этом, назло возрасту,
двигалась по импровизированной сцене в узком промежутке
между столом и стеной так, что позавидовала бы любая
худосочная звездочка. Полный отпад! Особенно для тех, кому
настоящий канкан доводилось видеть лишь по телевизору. Без
правильного движения сегодня даже Орбакайте ничего вам не
споет. Жаль только, что Машеньке мешал стол, ведь декольте
снизу у нее было даже лучше, чем декольте сверху спереди. Но
заглянуть под стол смогли не все. Хотя исполнение все равно
оценили.
Потом долго, пока руки у всех не устали, пели хором. В
современном хоровом исполнении главное - руки и гибкая
талия, чтоб раскачиваться. У некоторых, размахивавших
церковными свечками, воск накапал не только за шиворот, но и
в чужие тарелки. Сказался малый опыт последних лет. Одну из
участниц Петр Полуэктович для лучшего впечатления пытался
посадить себе на плечи, как в седло. Но неудачно - вес уже
не тот, шлепнулись оба. Были, конечно, и более опытные
исполнители, которые в эмоциональном порыве передачи своих
сильных чувств на большое расстояние ломали посуду и прыгали
грудью в дальние салаты.
Все было замечательно. Подпортил впечатление от
праздника Кузьма Кузьмин. Известный в кругах любителей как
новоиспеченный "фанерщик". Он принес с собой чужую
фонограмму и стал петь забойные некогда шлягеры голосом
Эдиты Пьехи. А выглядел при этом за праздничным столом, надо
признать, намного вульгарнее. А еще он сильно размахивал
волосатым кулаком, что никак не гармонировало с текстом и
диссонировало с мелодиями любимой всеми Эдиты Станиславовны.
Освистали.
Тут пришел предварительно закупленный специальный гость
Иннокентий. Ему налили штрафную, не считая штуки баксов по
тарифу. Потом налили вторую и, особенно, третью. Иннокентий
знаток современной застольной песни. Трудновато ему было
выпевать слова сложной в музыкальном и поэтическом плане
"Застольной-хороводной" - песни амазонских папуасов,
мастерски переведенной с непонятной целью на наш язык модным
израильским композитором-полиглотом с непроизносимой русской
фамилией эмигранта первой волны. Но Иннокентий ее исполнил,
ломая все устоявшиеся каноны вокала, до самого конца. Как и
подряжался. После чего все поняли, что пора расходиться.
(с) 2005, А.Соловьев