БЕССОННИЦА

               Сидоров  спал много, но плохо. Часто просто лежал ночью
          закрыв  глаза.  А  когда  глаза  закрыты,  в  голове  всякая
          всячина.   На  ней  и  фиксируешься. А дом-то с точки зрения
          звукоизоляции аховый - панельный. А Сидоров не железный.

               Попробуй,  засни.  Регулярно слева за стенкой с полночи
          до часу двое ругаются. Как часы. Но с элементами истерики. И
          никакого  разнообразия  в  аргументах.  А  Сидоров  не может
          спать, поскольку у него аргументов накапливается полно. И он
          бы  им  их  высказал.  И  еще  как. От избытка невысказанных
          аргументов уснуть ему еще сложнее.

               Но больше раздражают надрывные стоны, которые тревожным
          вихрем неведомыми путями несутся  каждую  ночь  из  уборной,
          расположенной  этажом  или двумя выше. Точное местоположение
          уборной, увы, не установлено до сих пор. Но еже-ночные стоны
          пуржат  с  часу до часу десяти-пятнадцати. Потом стоны резко
          прекращаются. А сна уже как  не  бывало,  поскольку  тревога
          остается.  Поэтому Сидоров вынужден после всего сам вставать
          и ходить в уборную. Ничего другого не остается.

               Если  бы  стонали не сверху, а где-то снизу, то не было
          бы так жутко. Сами представьте, когда стонут где-то  у  тебя
          над  головой, да еще и с подражанием вихрю - не знаешь, куда
          бежать. И не так бы громко. Было бы более  естественно.  Так
	  что до часу десяти-пятнадцати Сидоров не спал никогда.

               Но  это  полбеды.  Со временем Сидоров обнаружил в себе
          способность слышать и на бОльшие расстояния. В конце  концов
          он  ночью  слышал  весь  дом.  Так что регулярно приходилось
	  наслушиваться такого, что и не перескажешь словами.

               Многие  не верят, но вот вам пример. В крайнем подъезде
          на первом этаже пенсионерка, которая с детства учится играть
          на  пианино. До квартиры Сидорова проложена тьма подъездов и
          этажей.  Однако по понедельникам, средам и пятницам он ночью
          четко  слышит гаммы, которые разучивает упорная пенсионерка.

               Она  в светлое время занимается общественной работой по
          музыкальному развитию малообеспеченной  части  общества,  ей
          некогда,  а  по  ночам  урывает часок-другой и повышает свой
          собственный музыкальный уровень. Правда, дальше гамм она  не
          продвинулась  из-за  сложности  выбранного когда-то в юности
          музыкального инструмента, почти что рояля.

               Старушка за долгие годы работы сволокла себе в квартиру
	  тьму матрацев для звукоизоляции. Практически вся меблировка,
	  не  считая дикого кота, у нее состояла из пианино и матрацев
          местных фабрик. Так что соседи были довольны. А Сидоров  три
          раза  в  неделю  с двух до трех тридцати пяти ночи слушал ее
          гаммы.  Через  какие-то  невидимые  нематериальные  щели   в
	  матрацах  или  через гиперпространство дома  звук доходил до
          Сидорова как из соседней  комнаты.  -  Не  кот  ли  является
	  переносчиком звуков гамм? Особенно, ми-бемоль?- иногда думал
          Сидоров. И понимал, что ошибается.

               А  еще  Сидоров слышал плач грудного ребенка. Несколько
          раз за  ночь.  Хотя  в  последнее  время  детей  дошкольного
          возраста в доме не наблюдалось. Это обескураживало Сидорова,
          еще больше, мешало  его  осознанному  сну.  Он  стал  искать
          ребенка,  как говорят, "шерше ля фам", чтобы поставить точки
          над i. И нашел-таки, но в соседнем доме. Тоже панельном, что
          делало   феномен   Сидорова  универсальным,  но  недопустимо
          трансцендентальным.  Сидоров согласен  был  усыновить  этого
          ребенка, только чтобы он не плакал по ночам... В результате,
          Сидоров впервые в жизни женился и заснул крепким сном.

(с) 2005, А.Соловьев